По поводу еврейского Нового Года вспомнил, что я грубо говоря тоже еврей. Начал вспоминать, что и как начиналось моё “еврейство”. Получилось совсем нелестно:

Уезжали из Вильнюса в 89-ом. Как сейчас помню как всё начиналось. В дверь позвонила одна старушка и представилась давнишней подругой моей, уже тогда покойной, бабушки. Она обменялась квартиру в Вильнюс потому, что оттуда было легче уехать, чем из Минска. Моя мать так и загорелась этой эмиграцией, помогла ей собрать документы, пробить визы в ОВИРе и всё остальное. Потом были долгие полгода ожидания её в Чикаго и долгие телефонные уговоры сделать “вызов”.

Какое счастье было когда он пришёл и стали собирать документы. Отец матери пропал без вести и судьба его была неизвестна и в ОВИРе стали динамить по этому поводу. Пришлось лететь в Москву и получать “высочайшее соизволение”, а за 2 месяца до отъезда вызвали в ГБ и отняли визу. Мать чуть не хватил удар тогда. Она пошла в Саюдис и начала писать для них гневные и обличителные статьи на русском языке в обмен на помощь. Через месяц вернули визу. Мои друзья не знали почти до самого отъезда. Тогда оказалось, что ещё двое или трое человек из нашего класса отъезжают в скором времени.
Потом был отъезд, Я ждал его с большим нетерпением. Грусти не было, т.к. будущего я не видел в Литве будучи русским без каких-либо знаний литовского. От занятий языком я был освобождён, логика матери в этом была проста – “нехрен забивать голову, пусть учит науки”. Документы все, кроме виз спрятали под стелькой моих кроссовок чтобы не отняли на таможне. Ехали поездом из Вилюнюса в Варшаву. С интересом смотрел как меняли колёса на узкоколейные. Потом была таможня где я впервые услышал слово “ПМЖ”. У нас было только 2 чемодана, что очень удивило таможенников.

Пробыли день в Варшаве, где справили быстрый билет до Вены. Вена меня поразила – не город, а сказка. Тут же узрел как приезжают остальные евреи: баулы, баулы, баулы и ещё несколько раз “баулы”. Грубость и безкультурие были налицо. Здесь я первый раз в жизни испытал отвращение к евреям. В Вене провели общей сложностью 3 недели, в Пансионе Розе. Выстаивали долгие очереди в каком-то большом дворе, где надо было записываться. Везде грубость и пренебрежение другими среди соотечественников.

Из поезда на Рим народ выкидывал баулы в окна потому, что итальянцы сказали, что поезд будет стоять только 5 минут на этой станции, потом оказалось, что он стоял 20. Поселили в Отеле Норфвинд на первые 2 недели и приказали искать хату. Съездили один раз в Ладисполи, сильно не понравилось. Какой-то отстойник еврейский. Остались в Риме в Отеле Спортинг Резиденс. Потом были долгие 5 месяцев ожидания. Мыл стёкла на перекрётсках, потом “поднялся” до заправки бензина вечером на Виа Венето. С тех пор всё ещё преследует это постоянное чувство голода. Помнятся недружелюбные итальяшки и грубо говоря “жиды-наёбщики” вокруг, кидающие своих же братьев по несчастью. Рынок Американо, где все пытались продавать ту туфту, что накупили в Совке: командирские часы, матрёшки, оптику, Зениты. К тому времени это уже никому не было нужно в Италии. Продавали даже велосипеды “Салют” и “Десна” которые тоже везли из дома. Гаранта не было, поэтому и торчали полгода в эмиграции пока в один прекрасный день “почтальон ХИАСа” не принёс гарант из города который я искал 2 часа на карте – Jacksonville. Опять моему счастью не было предела. Наконец-то я больше не буду видеть эти наглые жидовские морды. Никогда не думал до этого, что стану ненавидеть нацию к которой отношусь, хоть и на половину. Потом подписывали какие это долговые бумаги, что обязуемся вернуть деньги за билеты. Хрен Вам!!!

Затем ждали до 2-х ночи автобуса который должен был собрать всех от Рима до Пасаскуро и Чивитавекии. Опять мат рассаживающегося народа, что там мало места для их блядского багажа. У нас к тому времени был один чемодан на двоих. Потом было долгое ожидание в холодном аэропорту и перелёт. Очень был польщён тем, что американцы летевшие в одном самолёте, узнав, что салон забит беженцами спели нам свой гимн.

Итогом всего стало то что я стал негативно относится к евреям как к нации, но отдельных людей люблю и уважаю. Ненавижу Италию и больше никогда туда не появлялся, а в Австрию заезжаю при каждой возможности.

На счёт друзей покинутых, так тех кто был мне дорог я не забыл. До Штатов тогда никто кроме меня не доехал из класса, но я их навещаю в Израиле и в Вильнюсе.